Когда амбиции мешают выжить: история польского руководства в сентябре 1939 года

К середине сентября 1939 года польское руководство оказалось в отчаянном положении. После того как Варшава стала недосягаемой, президент Игнаций Мосьцицкий, правительство и высшее командование армии начали свой путь к румынской границе. Их целью было добраться до Франции и продолжить борьбу, создав правительство в изгнании.

Ситуация была крайне деликатной. Румыния, зажатая между интересами союзников и давлением Берлина, требовавшего арестовать польских лидеров, согласилась пропустить их лишь при условии полного политического нейтралитета. Поляки дали слово, и в ночь на 18 сентября колонны с высшим руководством страны пересекли границу.

Однако план спасения начал рушиться почти сразу. Вместо того чтобы тихо и незаметно покинуть страну, польские лидеры, привыкшие к статусу «великой державы», начали вести себя так, будто они все еще находятся в Варшаве. Юзеф Бек устроил скандал из-за недостаточно высокого уровня приема, а маршал Рыдз-Смиглы требовал почетного караула. Финальной точкой стала телеграмма президента Мосьцицкого к польскому народу — этот шаг румынские власти расценили как прямое нарушение договоренностей о политическом молчании.

Под предлогом нарушения условий интернирования, румыны изолировали польских политиков, разделив их по разным городам. Но задержка была вызвана не только поведением самих поляков. Как выяснилось позже, Париж, который должен был стать конечной точкой маршрута, вовсе не горел желанием видеть у себя «санационный» режим Пилсудского. Французы считали польских «полковников» слишком авторитарными и негибкими, поэтому негласно просили Бухарест тянуть время, пока в эмиграции не сформируется новое, более удобное для них правительство.

В итоге, когда интернирование наконец закончилось, вчерашние хозяева Второй Речи Посполитой обнаружили, что их время ушло. Они оказались в чужой стране, лишенные власти, влияния и даже средств к существованию, превратившись из государственных деятелей в обычных изгнанников, чьи амбиции разбились о реалии большой политики.