Я не начал воровать по причине бедности. Я воровал, потому что у меня были разные эмоции — страх, гнев, разочарование и отчаяние — и все они смешивались друг с другом. Воровство в магазине стало освобождением от них, а освобождение превратилось в зависимость. Я чувствовал, что вправе воровать, потому что чувствовал, что несправедливо страдал в своей жизни, а воровство исправило эти ошибки. Пусть кто-то другой будет жертвой, но не я.