Дело «Трианона»: как смерть шпиона изменила правила работы КГБ

Ему дали бумагу и усадили за стол. Человек, известный своим кураторам из-за океана под кодовым именем Трианон, почти сразу согласился на сотрудничество и вывел на листе первые строки:

«В Комитет государственной безопасности СССР. Объяснение. Я, Огородник Александр Дмитриевич, признаю…».

Дописать он не успел. Проделав какие-то манипуляции с шариковой ручкой, задержанный вдруг захрипел и сполз со стула. Внутри ручки скрывалась ампула с ядом — так советский дипломат и агент ЦРУ свёл счёты с жизнью прямо на глазах у чекистов.

Арестовали Огородника в июне 1977 года, и об этой истории упоминает Игорь Анцышкин в книге «200 знаменитых отравлений».

Инцидент с Огородником и его последствия
Именно тот инцидент, если верить исследователю спецслужб Игорю Атаманенко, автору издания «„Медовая ловушка“. История трёх предательств», и стал отправной точкой негласного правила. По его утверждению, в 1970-х годах Комитет государственной безопасности издал приказ, обязывавший бойцов спецподразделения «Альфа», участвовавших в подобных задержаниях, раздевать подозреваемого догола и тщательно обыскивать все полости в его теле. Запасного наряда у арестованного не оказывалось, а потому чаще всего его переодевали в ведомственный спортивный костюм, тогда как собственная одежда предполагаемого агента изымалась.

Почему шпиона был нужен живым
Задержание агентов, работавших на иностранную разведку, было и остаётся одной из самых трудных задач. Сложность заключается не только в выявлении подобных «кадров» — шпионы во все времена отличались изобретательностью. Об этих ухищрениях писал и Виктор Попенко в книге «Секретные инструкции ЦРУ и КГБ по сбору фактов, конспирации и дезинформации», упоминая те самые «шпионские» авторучки. Впрочем, по его мнению, чаще всего ампулу с ядом агенты зашивали в угол воротника: при угрозе задержания стоило лишь укусить ворот, чтобы не попасть в руки неприятеля живым.

Опытные контрразведчики о таких трюках прекрасно знали, а потому прежде всего фиксировали не только руки арестованных, но и головы. Попенко, как и Атаманенко, подтверждает: задержанного тщательно обыскивали и при необходимости меняли ему одежду и даже обувь. Логика проста — подозреваемый был нужен живым.

Об этой же важности задержания именно живого противника, способного раскрыть многие тайны, вспоминал в мемуарах «Разведка и Кремль. Воспоминания опасного свидетеля» известный разведчик Павел Судоплатов. По его словам, в годы Великой Отечественной войны Григорий Майрановский, руководитель токсикологической лаборатории НКВД-НКГБ-МГБ, при помощи определённых препаратов специально усыплял агентов абвера — только для того, чтобы заменить вшитые в воротники их одежды ампулы с ядом. Расчёт был на будущее: чтобы захваченные позднее агенты не смогли покончить с собой и после ареста стали источником важной информации.

Раздевание догола
Если правило «Альфы» диктовалось прежде всего необходимостью сохранить жизнь самому преступнику, то традиция раздевать арестованных догола укоренилась в России гораздо раньше — и совсем по иным причинам. Об этом свидетельствует Владлен Измозик, автор книги «Жандармы России». Ссылаясь на слова француза Мессельера, он рассказывает о русском дипломате Алексее Бестужеве-Рюмине, жившем в XVIII веке: под домашним арестом тот проводил время в обнажённом виде, что было, по всей видимости, обычной практикой. Мессельер писал, что Бестужева-Рюмина

«по обыкновению раздели донага и отняли у него бритвы, ножички, ножи, ножницы, иголки и булавки».

Француз вспоминал и другую деталь:

«Четыре гренадера с примкнутыми штыками стояли безотходно у его кровати, которой завесы были открыты».

Донага раздевали при обысках и во времена Антона Чехова — недаром писатель упоминает подобную процедуру в рассказе «Переполох», где одна из героинь произносит:

«Нас раздевали всех догола и обыскивали».

Тем же способом обыскивали и советских граждан, взятых под арест, и заключённых. Карл Штайнер, автор книги «7000 дней в ГУЛАГе», проведший несколько лет в сталинских лагерях, рассказывал, что раздевание догола было самым распространённым методом обыска осуждённых.

За всеми этими эпизодами стоит одна и та же логика. Если старые обыски были обусловлены прежде всего обеспечением безопасности жандармов, чекистов, охранников и других сотрудников соответствующих структур, то бойцы «Альфы», переодевавшие подозреваемых в ведомственные спортивные костюмы, преследовали цель ещё более прагматичную — не дать шпиону уйти от ответа, унеся свои тайны в могилу.